Второй цикл.

Во сколько бы сухих "душевных шкрябов"
Вы б оценили ситуацию, когда бы
Вы для себя чего-то отыскали
И в найденное ринулись, плескаясь,
Но в это погружаясь и ныряя
Вдруг осознали остро, что теряли
Всё то, что перед погруженьем взором гладили
Считая окончательным и найденным?

Я сам себе кино, по воле случая
Вплетённый в кадры псевдо-времени «сейчас».
Порою странное кино, порой нескучное,
Порой нудящее отчаянно скучать.
Я сам себе кино, актёр и зритель
И режиссёр, похоже, заодно
Вам если интересно – посмотрите…
Хотя у Вас идёт своё кино.

Любви не бывает? – Отстаньте!
Не врите себе никогда!
Ведь даже у команданте
Была своя ко-мандА.
Но партийная пропаганда
Чтобы скрыть этот инцидент
Её называла "комАнда",
Немного сместив акцент.

Однажды дяди мальчика спросили:
"Умеешь ты считать до десяти?"
"Могу", – сказал он, – "но сбиваюсь на "шести",
И барабан "НАГАНа" крутанул несильно.
Спросили девочку: "Смогла бы рассчитать
Нам производную системы аргументов?"
"Смогла б", – сказала, –
"только после трёх клиентов
Я так устала, что хочу поспать".
Когда б иные палочки для счета
Попались в детстве нашим ребятишкам,
Он, может, трактористом бы работал,
Ну а она, наверное, артисткой.

К полуночи сном забыться
Вся жизнь на земле стремится
Лишь жрице любви не спится
Лишь жрице любви не пьется
Лишь жрице любви не жрётся
С клиентом она резвиться
Со счета успела сбиться
"Да кем этот счёт ведётся?" –
Она про себя смеётся.
А я не могу решиться,
И сердце взволнованно бьётся:
Для встречи с такою жрицей
Побриться мне, или не бриться?

Весь мир бардак,
Все бабы глядя
На этот способ мироустроения
Ведут себя почти как леди
И этим портят настроение
Хорошему мущине –
Мне.

Пусть всегда буду где-то
Пусть всегда буду как-то
Пусть всегда буду с кем-то
Пусть всегда буду я

Ты будешь рада, если я умру?
А если всё-таки останусь жить,
Но перестану вдруг тебя любить,
Тебе такое будет по нутру?
А если буду жить, тебя любя,
Но говорить всем буду, что тебя
Я не люблю, и всё это неправда,
Ты этому хотя бы будешь рада?
Тогда сама скажи
Что тебе надо.

Уже без милого
Пять лет без малого
Ужели мало вам
Судьба не милует
И жизнь не жалует
Живу не жалуясь
У жизни жало есть
Ко мне прижалось-весть
Где найти жалость?
Здесь?

На то нам долгая судьба дана
Чтоб в каждом деле стать искусным
Я столько в этой жизни съел говна
Что начал отличать оттенки вкуса

Мы стали вычурней, умнее, толще, старше
Мы знаем цену денег, дел, вещей
Пост-пубертатные проблемы наши
Исчезли вместе с россыпью прыщей.
Чем глубже в пушку, тем всё уже ствол
Суча не нами всуе начатую нить
Всё реже достаёт простого мужества
Чтоб прожитое с будущим сравнить
Мы перепрыгнули порог взросления
Теперь стареем, перестав расти
И аромат начавшегося тления
Кого угодно понудит грустить.

Ковыряя пустоту чайной ложкой
Доедаю свою жизнь понемножку
Жизнь досталась незавидного сорта –
Кус обычного бисквитного торта
Хоть пропитан был насквозь свежим ромом,
Не леталось что-то, так – ползал хромым
Но надеюсь, что в конце – на закате
Попадется сахаристый цукатик.

Как так случилось, что живя мечтою
Прослыть в миру фигурой не пустой
Я осознал, что ничего не стою
Ни с этой стороны, ни с той.

Писать Вам письма – злая трата букв –
Вы не ответите ни на одну из них,
Вы не способны к производству звуков.
И даже если в этом нет вины
Отсутствующих органов для речи
Или уродства органов письма –
Ваш неответ сторицей обеспечен
Избытком внутренним душевного дерьма.
Вы – зеркало с прокисшей амальгамой,
Вы тот туман, что украдает эхо,
Болото с накладными берегами
Рядящееся морем (ради смеха).

Есть в жизни много «тем», чтобы отчаяться
Но и у оптимизма много шансов:
Мозоли в жопе от «любви» начальства
Проходят в дни зарплаты и аванса.

Живая часть меня во мне
Исторгла часть меня во вне
Лежавшее во мне на дне
Вдруг оказалось всё НА мне
И, к сожаленью (за одно)
Ещё немного ПОДО мной,
Сосед вовсю меня кляня
Сказал, что и ВОКРУГ меня,
И в ГЛУБИНЕ, и в ВЫШИНЕ
ВО мне и НАД, и надо мне
Вперед вести себя умней…
Вот ведь стошнило-то как, а?

Июльским днём, когда жара
И ночи так коротки
Висел весёлый висельник
На пеньковой верёвке
На ветке ивы у реки
С крутыми берегами
Висел весёлый висельник
Смешно болтал ногами
Вокруг бессмысленно кружа
Роилась мушек стая
Висел весёлый висельник
А думал, что летает.
Пусть протекал его полёт
Невысоко над твердью
Летел весёлый висельник
И наслаждался смертью.

Рельсы-рельсы
Шпалы-шпалы
Едет поезд запоздалый
Из трубы внизу вагона
Вдруг посыпалось говно.
Это значит, что в кабинке
Растянув трусов резинки
Сев на кортки, по-старинке
В нержавеющее дно
Я откладывал фекалий
И нажатием педали
В неизведанные дали
Опрокинул экскременты
Это значит (убеждён я),
Что навозник шар говённый
Ловко и непринуждённо
Закопает до момента
Нарожденья новой жизни
Коей шар говённый брызнет
В час, когда, вконец изгрызен
Сам исчезнет навсегда
И, на солнце жарком греясь,
Выйдет новый жук, надеясь,
Что по паре звонких рельс
Вновь помчатся поезда.

Зина – разиня,
Соня – сонная,
Жанна – странная,
Сюзанна – жеманная,
Анюта – долбанутая.
Катенька жопатенька,
Настенька грудастенька,
Оленька фривольненька,
Татьяна – пьяна,
Рита – сыта,
Тереза тверёза,
Аглая – такая наглая!
А Степанида – гнида!
И гляди –
Все леди!

И я летал беспечной смелой мухой
По над простором скотного двора
Теперь лежу – заклюнут птицей в ухо
Мозги наружу
И кишки
Ура!

Спросил я: "Где моя Голгофа?"
В ответ Господь отвесил фофан
И, видно, чтоб добавить страху,
Вдогон послал пинок и калабаху.

Я буду пробовать, когда начну стареть
За каждый день стареть всего на треть
Чтоб к смерти попытаться утереть
Нос постаревшим сдуру на три трети
И тем разрушу жившую в веках
Утеху пожилого дурака
Который путает ещё пока
Понятья «молодость» и
«неготовность к смерти».

Штарушка – Бозый Одуван
Вешма преклонных дней
Шхранила щеломудрие
До штарошти швоей
Да, шопштвенно, и не было
У ней вешей ценней.

Ведя себя под праздник адекватно
Желаю вам на долгие года
Чтоб жизнь была волнующе приятной
Как троганье себя за причиндал.

Однажды в ночи одинок и печален
Шел путник вдоль тихой реки
Навстречу ему хохоча и крича
Толпою брели дураки.
Печаль одиночки понять не смогли,
Чтоб не был он грустным и тихим
Его изловили, связали, зажгли
И сунули в жопу шутиху.
Ночь свет озарил, был большой фейерверк
Не смеялся лишь только слепой,
Ну и путник всеобщую радость отверг –
Какой-то попался тупой.
Читатель, истории этой мораль
Ясна, коль мозги не из ваты.
А если Вам в голову кто-то насрал
То я в этом не виноватый.

Ах, как противны долгие гудки
Из вашей доносящиеся трубки
Они приводят к приступам тоски.
Так палец, увязая в мясорубке,
И постепенно становясь "отдельным"
Тоскует о поре, когда был цельным.

Октябрь
В пасмурный четверг
Внезапно выпал первый снег
И свет, что с осенью померк
Вдруг выбелил сырую твердь
Как будто в пасмурный четверг
Господь сказал: «Да будет свет!»

Камлая: «Даждь мне радость днесь»
Я не ступал согбенный весь
В сени несомого креста –
Пыхтя пахтал в паху песта.

Мне Вам ответить на призывы трудно –
Вниманье Ваше лестно, но, увы,
Все эти вот «прилюдные» прелюдии
Всего лишь поза, а не проблески любви.

Есть ощущение, правда пока непрочное,
Что этот пес, бегущий вдоль обочины
И эта лошадь, поедающая силос
Уже когда-то и кому-то снились,
Но то, что с этим жило, этим было
Сейчас уже, наверно, все забыло.

Не всякому даётся ум, как дар
И мой совет рождённым в понедельники:
«Почаще практикуй мыслеевгенику,
А, проще говоря, фильтруй базар».

Мадам! Кабы вот это тело
К иной приделать голове
Я бы тогда не ночь, не две –
Я бы все ночи песни пел Вам!

На фронте борьбы с организмом
О больших переменах не слышно
Неизменны успехи лишь в низменном
А с возвышенным как-то не вышло.

Я верю в то, что можно жить без веры,
Но неподвластно моему уму –
Возможно ли неверие проверить
И, если Бога нет, то почему?

Попытки отделить от плевел зёрна
Имеют мало шансов на успех
И знание, что белое не чёрно,
Бездейственно и радует не всех.
Господь велел: «Никто судить не вправе»,
Но в жизни повседневной суете
Не утихает спор о том, «кто правей?»,
Хотя не правы поголовно все.
Когда мораль податлива и гибка
Как матерьял «изделий номер два»
Имеют ли возможность стать ошибкой
Наспех произнесённые слова?

О, мимолетный, искромётный спазм
Всех мышц и фибр, и сфинктеров, и протчая..!
Увы и ах! Твой тяжкий крест, оргазм,
Везде и вся сопровождать порочное.
Но я, закоренелый старый циник,
Адепт концепции совсем иной:
Любовные занятия с женой
Я отношу к народной медицине.

Один мой друг лишился слуха –
Его заела бытовуха
И он приставил дуло к уху
Да с дуру вынес вон мозги.
Такой вот случай неприятный.
Лечился он безрезультатно:
Мозги-то вставили обратно,
А слух поправить не смогли.

Вопрос о выборе не труден:
Когда меня зовут заняться блудом
(Чему отнюдь не учит Иисус),
Я, похотливенько осклабясь,
Покорно проявляю слабость
Легко поддавшись на искус.

В процессе отысканья жизни смысла
Мне в голову пришла простая мысль:
К чему вобще искать у жизни смысл,
Когда и так живешь достаточно некисло.

Я постоянно нахожусь в отчаяньи
Хоть жизнь отнюдь не скушна и легка
Я от чего-то очень часто ощущаю
Гемороенье возле жопьего летка.

Мир глуп и пошл, но страшно интересен
В процессе почесанья чресел
Я вывел каменный догмат:
«Слывя пчелой, жужжи, не жаля
И, коль тебе крупицу жизни дали,
То будь по крайней мере рад!»

Таких, как я, мильоны тысяч –
Из чресел Божьей искры высечь
Не удалось ни одному.
Но все с бесстыдством Герострата
Лелеем мысль: «У костра-то
Погреться б сталось самому...»

Я таю на жизнь обиду –
Вот такие пироги!
Нерастраченность либидо
Давит спермой на мозги.
Мне б любиться-обниматься
И шутя под юбку лезть –
Я ж в тоске и сублимации
Поистрачусь, видно, весь.
И от этого недуга
Я не пью, не сплю, не ем…
Не желаете, подруга,
Порешать моих проблем?

Когда на новом тандебёрде
Я ехал криво и неловко,
То получил разок по морде
Тяжелой ржавой монтировкой.

От глупой болтовни моих знакомых
Я просто иногда впадаю в кому
И я боюсь, что находясь в прострации,
Могу от бестолковья обосраться.

Я старею, годам не вернуться,
Не прельщают младые соседки,
Безвозвратно исчезли поллюции,
А эрекции вялы и редки.
Недостаток в гормонах гармонии
Заставляет вести себя скромно,
Наступает конец гегемонии
Маскулинного тестостерона.